Мысли об иконе«Радуйся, Радосте наша» – шестая икона цикла «Предвечный совет»

 «Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За все благодарите:ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе»

 (Библия. Новый Завет. Первое полание ап. Павла к Фессалоникийцам, глава 5, стихи 16-18.)

    Шестая икона цикла «Предвечный совет» (как по-своему и восьмая) на первый взгляд стоит несколько особняком от остального корпуса работ. Как кажется, это один из многочисленных изводов Богородичных икон, Богородица с Младенцем. И только парящие в поле иконы Ангелы Предвечного совета соединяют её с остальным циклом. Не искусственное ли это соединение?Безусловно, нет. Уже хотя бы потому, что Боговоплощение Иисуса Христа от Духа Свята и Девы Марии – ключевой момент Промысла Божьего о спасении мира.  Как правило, отношения Приснодевы и Святого Дитя в иконописи изображаются в свете пророчества «…се лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий, и Тебе Самой оружие пройдет душу[1], – да откроются помышления многих сердец[2]» –  как скорбь Матери о своем возлюбленном Сыне, которому предстоит пострадать за весь человеческий род. Лик  Богородицы исполнен  печали. Она не может не принять всей душой воли Отца, но её любовь к Сыну срастворенна со скорбью.

Vladimirskaya ikona.jpg
Владимирская икона Божией Матери

Это прекрасно отраженно в древнем образе Владимирской Богоматери, ставшей святой покровительницей Руси и образцом для многих более поздних иконописных изводов.

 

Оранта (римские катакомбы, первая половина IV в.)
Оранта (римские катакомбы, первая половина IV в.)
Икона Божией Матери «Одигитрия». Первая четверь XV века Византия
Икона Божией Матери «Одигитрия». Первая четверь XV века Византия

Впрочем, и еще более ранние образы Богоматери, вплоть до древнейших,  отражают то же состояние души.  Отчасти, особняком стоит образ IV века из римских катакомб,  хотя и здесь назвать лик Богоматери радостным было бы очевидной натяжкой.Пожалуй, среди традиционных икон наиболее спокойное и мягкое выражение лика Богородицы можно увидеть на древней Иерусалимской иконе, относящейся к иконографическому типу Одигитрии (от общепринятого изображения отличного только положением фигуры младенца). Но и тут мы можем говорить не столько о выражении радости, сколько о смягчение строгого, несколько отстраненного типа Божией Матери «Одигитрии». То же самое вполне относится и к Западноевропейской религиозной живописи: выражение лиц Девы Марии и Младенца сосредоточенны или печальны.

Рафаэль Санти: Сикстинская мадонна
Рафаэль Санти: Сикстинская Мадонна

 

Сандро Боттичелли
Сандро Боттичелли

 

Сандро Боттичелли "Мадонна с младенцем и с пятью Ангелами"
Сандро Боттичелли “Мадонна с младенцем и с пятью Ангелами”

В этом контексте совершенно неожиданно звучит  икона, созданная в мастерской «небо на Земле». В первую очередь обращает на себя внимание светящийся улыбкой и радостью лик Девы Марии:        Конечно, это не могло быть случайностью. Что же хотели сказать иконописцы, создавшие столь необычный образ Богородицы?

Чтобы ответить на этот вопрос, следует прежде всего попытаться понять, что значит радость в христианском мировоссприятии. И  вот, оказывается, что лейтмотивом Нового Завета является радость – так же, как любовь и вера: «Радуйтесь всегда в Господе; и еще говорю: радуйтесь»[3]. Древнее приветствие “Радуйся!” выражает суть христианского мирочувствия. Именно радость о Господе является тем показателем, которая свидетельствует о правильном для христианина  состоянии души.  Радость о милости Божией в Его долготерпении и Дарах, в Его промыслительном руководстве нашей жизнью, даже в попускаемых Им целительных и спасительных испытаниях. Сия есть радость, укорененная  в вечности. Полнота радости, совершенство радости:

 «Сие сказал Я вам, да радость Моя в вас пребудет  и радость ваша будет совершенна»[4].

Завет радости многократно повторяется в Священном Писании (из посланий апостола Павла к римлянам, коринфянам, галатам) :

«Ибо Царствие Божие не пища и питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе»[5].

 «Впрочем, братия, радуйтесь, усовершайтесь, утешайтесь, будьте единомысленны, мирны, – и Бог любви и мира будет с вами»[6].   

 «Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера»[7].   

«Радуйся, Радосте наша» иконописная мастерская «Небо на Земле»
«Радуйся, Радосте наша» иконописная мастерская «Небо на Земле»

Это –  евангельский завет чадам Церкви Христовой. Тем не менее, зачастую бытует представление о  христианстве как  религии мрачной, сконцентрированной на  апокалипсических предчувствиях и скорбях «во зле лежащего» мира. Происхождение такого образа понятно: в этом и неспособность людей видеть за внешними тяготами осмысляющий их Промысел Божий, но и некоторые закономерности литературной традиции в Церкви. Дело в том, что зафиксированный письменный опыт жизни во Христе в значительной мере имеет аскетический характер. Церковная литература в своем большинстве по происхождению – «монашеские писания». Отображенный в такой литературе образ умерщвляющего плоть аскета ярок и впечатляющ; он – понятная и убедительная антитеза «человеку ветхому», живущему по страстям мира сего. Но чтобы понять глубину и смысл аскетического подвига нужно самому обладать «умом евангельским». Иначе  внешние формы воспринимаются как содержание, вернее, читатель домысливает содержание исходя из своей нерассудительной душевности. «Душевный же человек… что от Духа Божия … познать …  не может, потому что оно требует духовного суждения. Но духовный судит обо всём, сам же не судится никем» (Библия. Новый Завет. Первое послание апостола Павла к корнифянам, глава 2, стихи 14,15)  В действительности, аскетические упражнения православного подвижника никак не отменяют радость  души о Господе, но умножают ее и возносят к Небу. Скорбь о земном для него не форма уныния, ожесточения, «душевного пессимизма» или злорадства о недугах мира. Но  смирение и сострадание – радостворенный плач, плач сокрушения о грехах, и плач радости о милосердии Божием. Эта радость, возможно, не всегда видна плотскому зрению[8], но без неё нет и праведности во Христе. И потому уныние никогда не ведет к Богу,  христианская радость же – всегда.

Такое понимание радости о Господе как спасительного состояния души отобразили в созданной в мастерской «Небо на Земле» иконе “Радуйся, Радосте наша” – новой иконографии образа Богородицы. Почему именно Богородицы? – надо думать, что именно в ней иконописцы увидели совершенный пример таковой радости, радости, превозмогающей скорбь, радости во Христе. Ибо скорбь матери, изначально знающей о предстоящем крестном пути Сына, о смертельных муках того чудесного Младенца, которого она баюкает, прикладывает к своей груди, носит на руках, неизглаголема. Но в том-то и дело, что Богородица не было обычной матерью, она, Пречистая, всей душой преданная Богу, ни на миг не сомневалась в  Его безмерной любви,  в Его благом Промысле. Она знала, что страдания и безвременная, мучительная смерть её дитяти есть  трагическое, но необходимое условие вечной радости. Радости победы над смертью и Воскресения: Воскресения Её Сына, и общего воскресения всех чад Божьих.  Это понимание она приняла в таинственном событии Благовещения, сделав сознательный и свободный выбор: дав свое согласие стать матерью Спасителя, Христа-Мессии. И всепобеждающая радость грядущего Воскресения осветила всю Её жизнь.

Церковь знает об этой чудной радости Матери Спасителя.  Не случайно возглас “Радуйся,  Радосте наша” – это фрагмент знаменитого гимна Пресвятой Богородице, акафиста Благовещению. Представляемая икона – тоже радостный гимн Богородице, гимн в красках и образах. И также – гимн самой радости как таковой, как естественного для христианина  состояния души. Смерти нет, скорбь – хоть горькое, но лекарство, Страшный Суд ни что иное, как начало новой жизни мира, и Царствие Небесное раскрывает свои объятия каждому, взыскующему встречи с Творцом.

 

Этому гимну  в иконе соответствует все:  специфическая, вертикальная композиция изображения,  светоносный колорит  в необычной для традиционной  иконы цветовой гамме, играющие буквы надписи на поле иконы,  радостный и даже веселый, словно призывающий нас к общению, лик Богородицы, умиленный и в тоже время радостный взгляд Богомладенца.  Представляемая икона  –  образ радости о Господе, радости материнства, надежды на спасение, призыва к доброте, милости, нежности[9].

И все это осенено Предвечным советом Творца, все  даровано нам вследствие Его промысла о Спасении мира. Как и в других работах цикла, образ Предвечного совета – три Ангела, парящие в золотых потоках божественной энергии над Своим творением. Икона как бы простирается в вышину, переходит от изображения известного нам образа к изображению Божественной тайны.

И еще стоит обратить внимание  на такую её особенность. Только в ней, в отличие от всех остальных икон цикла, Ангелы Предвечного совета изображены не на сплошном поле символизирующего божественную энергию золотого фона, и не в сферах, но в неких как бы коконах, напоминающих по форме бобы, семена растений.

Не было ли в этом особого художественного замысла? – вполне возможно, в иконе ничего не бывает случайным. Семя – зародыш жизни[10], символ воскресения через смерть («Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода»[11])

.  Пресвятая Троица – Вечная Жизнь во всей полноте. Предвечный совет – это момент решения Творца наделить Свое творение  неистребимым даром  вечной жизни. Той вечной жизни, начаток которой обретается ещё в этом падшем мире – через любовь, веру, радость, мир, надежду, и обретается в полноте через крестную жертву Сына.

«Бог же надежды да исполнит вас всякой радости и мира в вере, дабы вы, силою Духа Святаго, обогатились надеждою». (Библия. Новый Завет. Послание апостола Павла к Римлянам, глава 15, стих 13)

 

[1]  – Эти слова легли в основу иконографии известного Богородичного образа «Умягчение злых сердец», или «Семистрельная» http://www.cirota.ru/forum/images/80/80344.jpeg

[2]  – Библия. Новый Завет. Евангелие от Луки, глава 2, стихи 34,35.

[3]  – Библия. Новый Завет. Послание апостола Павла к Филиппийцам, глава 4, стих 4.

[4]  – Библия. Новый завет. Евангелие от Иоанна, глава 15, стих11.

5   – Рим. 14.17

[6]  – 2Кор. 13.11

[7]  – Гал. 5.22

[8]   –  Из книги иеромонаха Софрония о старце Силуане Афонском: «Старец с большим чувством красоты смотрел на облака, на море, на горы, леса, луга, на отдельное дерево. Он говорил, что слава Творца великолепна даже в этом видимом мире, но видеть славу Самого Господа в Духе Святом – есть видение, бесконечно превосходящее всякую мысль человеческую. Однажды наблюдая движение облаков на изумрудно-голубом аттическом небе, он сказал: – Я думаю: какой величественный наш Господь. Какую красоту создал Он во славу Свою, для блага народа Своего, чтобы народы в радости славили Творца своего… О, Владычице, удостой народ видеть славу Господню».

 

[9]  –  «Любовь да будет непритворна; отвращайтесь зла, прилепляйтесь к добру; будьте братолюбивы друг к другу с нежностью; в почтительности друг друга предупреждайте»  (Библия. Новый Завет. Послание апостола Павла к Римлянам, глава 12, стихи 9,10)

[10]  –  «…чему уподобим Царствие Божие? или какою притчею изобразим его? Оно – как зерно горчичное, которое, когда сеется в землю, есть меньше всех семян на земле»  (Библия. Новый Завет. Евангелие от Марка, глава 4, стихи 30, 31)

[11] – Библия. Новый Завет. Евангелие от Иоанна, глава 12, стих 24

 

Цикл икон «Предвечный совет» первая икона, «Живоначальной Троицы»

Цикл икон «Предвечный совет» вторая икона, «Сотворение Адама»

«Наречение имён Адамом» –  третья икона цикла «Предвечный совет»

«Прииде Мати Господа моего ко мне» – четвертая икона цикла «Предвечный совет»

«Рождество Христово» – пятая икона цикла «Предвечный совет»

Седьмая икона цикла «Предвечный совет» – «Призвание Нафанаила»

Цикл икон «Предвечный совет» восьмая икона, «Крест»

«Страшный суд» – девятая икона цикла «Предвечный совет»